Юлия Алешкина работает специалистом по Мониторингу и Оценке (МиО) в проекте ПРООН/Глобальный Фонд. В этом блоге она делится результатами опроса, проведенного проектом в мае 2020 года, чтобы узнать о том, как медицинские работники работают в условиях Covid-19, и какие уроки мы можем извлечь из этого.

Медицинские работники - главные бойцы, которые находятся на передовой линии борьбы с коронавирусом.  Наш проект, финансируемый Глобальным Фондом для борьбы с СПИДом, туберкулезом и малярий, работает с сотрудниками медицинских организаций, помогающим людям, живущими с ВИЧ (ЛЖВ), людям, употребляющими инъекционные наркотики (ЛУИН) и с больным с туберкулезом (ТБ).

С момента появления коронавируса в нашей стране и с введением чрезвычайного положения, в то время, пока мы все оставались дома, на плечи медицинских работников легла огромная дополнительная нагрузка: помимо рутинных задач, которые нужно было решать в новых условиях, им пришлось взять на себя совершенно новые и непростые функции.

Для того, чтобы узнать, с какими проблемами столкнулись медицинские работники в оказании услуг целевым группам проекта в условиях пандемии, ПРООН провела он-лайн опрос с 10 по 15 мая среди медицинских учреждений, работающих с ЛЖВ, ЛУИН и пациентами с ТБ.  Ссылка на опросник была отправлена специализированным медучрждениям (Центрам СПИД, областным Центрам по борьбе с туберкулезом, Республиканскому Центру Наркологии и т.д.). Мы не ожидали такого резонанса: 753 работников здравоохранения первичного, вторичного и третичного звена приняли участие в этом опросе! Такой отклик говорит о том, что медработникам есть что сказать и они хотят быть услышанными.

Каждый третий медработник имеет искаженные знания о коронавирусе. Первый блок вопросов был связан с тем, что медицинские работники уже знают о COVID-19. Опрос проводился спустя 2 месяца после того, как в стране были зарегистрированы первые случаи COVID-19, и, согласно официальной информации, все медработники прошли обучение. Тем не менее, мы увидели, что каждый третий медработник имеет искаженные знания о коронавирусе и COVID-19, и его профилактике. В частности, 39% считают, что коронавирус погибает при температуре свыше 25 С и 54% отметили, что обработка всего тела спиртом или хлоркой позволяет уничтожить коронавирус – что является ложной информации (Рис.1.)

 

Каждый третий опрошенный (32%) отметил, что даже в конце апреля - в начале мая продолжал испытывать нехватку знаний о COVID-19 и о том, как продолжать работу с ЛУИН, ЛЖВ и ТБ пациентами в условиях пандемии.

Медицинские работники являются ключевым экспертным источником информации и передатчиком знаний в сообщества. Например, упомянутое выше убеждение, что вирус не передается при температуре выше 25 С может не только повлиять на личные практики врачей по использованию СИЗ, но и на рекомендации, которые даются населению, в частности, о необходимости ношения масок на базарах, в общественном транспорте, где в летнее время температура достигает 30 С и выше.

Поэтому особенно важно с первых дней и далее, на протяжении всего периода пандемии, продолжать обеспечивать их достоверной информацией на регулярной основе. Новая страновая заявка в Глобальный Фонд по формированию механизма ответа на COVID-19, включает в себя серию тренингов для медицинских работников и сотрудников неправительственных организаций, работающих с ЛУИН, ЛЖВ и ТБ пациентами.  Но до тех пор, пока эта заявка не вступит в фазу реализации, вопрос о повышении знаний медицинских работников остается открытым.

85% считают, что меры профилактики коронавируса в их медицинских учреждениях - эффективные. Чувство защищенности, убеждение, что риск заражения на рабочем месте минимизирован, напрямую влияет на мотивацию, готовность выполнять свои функциональные обязанности, и на отношение к пациентам в целом.

Мнения медработников о риске заражения на рабочем месте разделились: 41% оценили его как высокий (преимущественно медперсонал, работающий на «первичке»), 26% - как низкий, остальные респонденты оценивают риск как «средний». Но 85% опрошенных считают, что меры профилактики коронавируса, предпринимаемые в их организациях, эффективные. Тем не менее, если в деталях рассмотреть этот вопрос, мы видим, что предпринимаемых мер было явно недостаточно:

  • Обеспечение СИЗ отметили 66% респондентов – это значит, около трети медработников не были обеспечены СИЗ на момент опроса.
  • Экспресс-скрининг симптомов на COVID-19 применялся не во всех организациях, только 2/3 респондентов отметили эту меру. Отсутствие первичного скрининга и сортировки пациентов в специализированных медучреждениях может привести к печальным последствиям: вспышки COVID-19 происходили в Национальном центре Онкологии, Национальном Госпитале, территориальных больницах и родильных домах/отделениях.
  • Только 63% опрошенных отметили, что получили четкие Приказы и инструкции как построить свою работу в новых условиях.
  • Стратегия сокращения визитов пациентов в медучреждения была предпринята в основном в ЦСМ и РЦ СПИД.
  • Настораживает тот факт, что в отдельных случаях использовалась стратегия отказа от обслуживания пациентов с симптомами COVID-19, в т.ч. так ответили 13% респондентов.

При анализе ответов, обращает на себя внимание то, что в медицинских учреждениях даже на 10-15 мая отсутствовала едина стратегия обеспечения мер безопасности для персонала, в том числе и внутри отдельных подразделений. Ни одна из перечисленных мер не была названа подавляющим количеством респондентов.

Большинство медработников связывают свой персональный риск заражения не с выполнением своих прямых функциональных обязанностей (Рис.2), а с другими факторами: посещение общественных мест, выполнение дополнительной работы.

С одной стороны, хорошей новостью является то, что только 34% опрошенных опасаются, что ключевые группы могут стать источником заражения – это может снизить уровень дополнительной стигмы в отношении пациентов ЛЖВ/ТБ и клиентов ПТМ. Но с другой стороны, недооценка риска может привести к трагичным последствиям: уже имеются случаи, когда врачи заражались от пациентов, которые не имели признаков COVID-19 или декларировали, что не имели контактов с зараженными

 

Рабочая нагрузка выросла в несколько раз. Мы также узнали, что организации здравоохранения делают для того, чтобы пациенты с ВИЧ и ТБ, а также клиенты программы терапии метадоном (ПТМ) не прерывали лечения в условиях пандемии и ограниченного передвижения.

Результаты опроса показали, что с момента обнаружения первых случаев COVID-19 рабочая нагрузка на медработников выросла в несколько раз. По мнению респондентов, обращаемость в специализированные медицинские учреждения по поводу диагностики и лечения туберкулеза и ВИЧ снизились, но увеличилась нагрузка, не связанная с основными функциональными обязанностями. 58% опрошенных медработников были непосредственно вовлечены в мероприятия, связанные с COVID-19: проводили подворовые обходы, участвовали в дезинфекции, наблюдали пациентов в обсервациях, проводили расследование контактов.

Для того, чтобы сохранить доступ у клиентов программ/пациентов к медицинским услугам, были предприняты следующие меры (Рис.3.): оказывались консультации по телефону, организовывались выезды на дом к пациентам, предоставлялись СИЗ, был осуществлен переход на видео-контролируемое лечение, организована доставка препаратов на дом либо препараты были выданы на руки.  Пациенты с ВИЧ получили препараты сроком до трех месяцев, пациенты с ТБ – сроком до 14 дней, а пациенты ПТМ – на срок до 1 недели.

Исходя из сегодняшней ситуации и прогнозов экспертов, практика оказания услуг удаленным способом, в т.ч. и медицинских услуг, будет приобретать все большие масштабы. Результаты опроса медицинских работников подтвердили, что одной политической воли для внедрения новых подходов недостаточно. Быстрее приспособиться к новым реалиям и обеспечить бесперебойный доступ к лекарствам смогли те организации, которые уже ранее внедряли альтернативные подходы в терапии, сложнее пришлось тем организациям, кто ранее не сталкивался с такой необходимостью. Даже внутри отдельных служб так и не выработалось общей стратегии как обеспечить качество услуг пациентам: подходы определялись внутри каждой отдельной организации и зависели от политической воли руководителя, приверженности персонала и ресурсов организации.

В связи с этим, Проект ПРООН/ГФ продолжает оказывать техническую и консультативную помощь организациям здравоохранения по вопросам организации бесперебойного доступа к медицинским услугам: проводит мониторинг альтернативных методов контролируемого лечения, разрабатывает инструкции, планирует привлечь дополнительных консультантов. В рамках новой заявки в ГФ также предусмотрены дополнительные ресурсы на организацию мобильных бригад, кейс-менеджеров и расширения доступа к видео-контролируемому лечению.

 

 

Медицинские работники остаются главным ресурсом в борьбе с новой пандемией, и, к сожалению, одной из самых уязвимых групп. В первые недели эпидемии в КР, доля медицинских работников среди всех заразившихся достигала 20—24%, на 6 июля 2020 года она составляет 15% (1147 из 7691).  В то же время следует признать, что мы только в начале пути в борьбе с пандемией коронавируса.

Что показали результаты опроса? Прежде всего, мы хотим подчеркнуть, как буквально в считанные дни работники здравоохранения стали приспосабливаться к новым условиям, отреагировали на пандемию. Они смогли адаптировать свои услуги и принять дополнительную нагрузку. Они продолжают помогать своим пациентам по мере сил и возможностей, независимо от очень сложной ситуации и очень ограниченных ресурсов.

Мы также видим, что несмотря на фору, которую дал нам карантин, в системе осталось множество неразрешенных вопросов. Нам предстоит долгий путь, и мы только вступаем в пик пандемии. Медицинские работники не должны быть одиноки в этой борьбе. Мы - правительство, неправительственные организации, доноры, проекты, бизнес, и просто все члены общества - должны сделать все возможное, чтобы уменьшить нагрузку на медицинских работников, помочь им продолжить работу и обеспечить их безопасность.

Icon of SDG 03

ПРООН ПРООН в Мире

А

Азербайджан Албания Алжир Ангола Аргентина Армения Афганистан

Б

Бангладеш Барбадос Бахрейн Белиз Белорусь Бенин Боливия Босния и Герцеговина Ботсвана Бразилия Буркина-Фасо Бурунди Бутан

В

Венесуэла Восточный Тимор Вьетнам

Г

Габон Гаити Гамбия Гана Гаяна Гватемала Гвинея-Бисау Гвінея Гондурас Грузия

Д

Демократическая Республика Конго Джибути Домиинканская Республика

Е

Египет

З

Замбия Зимбабве

И

Индия Индонезия Иордания Иран

Й

Йемен

К

Кабо-Верде Казахстан Камбоджа Камерун Кения Кипр Китай Колумбия Коморские острова Косово Коста-Рика Кот-д'Ивуар Куба Кувейт Кыргызская Республика

Л

Лесото Либерия Ливан Ливия

М

Маврикий и Сейшельськие острова Мавритания Мадагаскар Малави Малайзия Мали Мальдивы Марокко Мексика Мозамбик Молдова Монголия Мьянма

Н

Намибия Народно-Демократическая Республика Корея Народно-Демократическая Республика Лаос Непал Нигер Нигерия Никарагуа

О

Объединенные Арабские Эмираты

П

Пакистан Панама Папуа-Нова Гвинея Парагвай Перу Програма помощи Палестинскому Народу

Р

Республика Ирак Республика Конго Российская Федерация Руанда

С

Сальвадор Самоа (мульти-страновой офис) Сан-Томе и Принципия Саудовская Аравия Свазиленд Северная Македония Сенегал Сербия Сирия Сомали Судан Суринам Сьерра-Леоне

Т

Таджикистан Тайланд Танзания Тихоокеанский регион Того Тринидад и Тобаго Тунис Туркменистан Турция

У

Уганда Узбекистан Украина Уругвай

Ф

Филиппины

Х

Хорватия

Ц

Центральноафриканская Республика

Ч

Чад Чили Чорногория

Ш

Шри-Ланка

Э

Эквадор Экваториальная Гвинея Эритрея Эфиопия

Ю

Южная Африка Южный Судан

Я

Ямайка